VLAD MIRISHOV | MUSIC

ЧТО ТАКОЕ МУЗЫКА? Что вообще такое музыка? Ради чего мы в неё идём? Чтобы на шести струнах, на куске дерева, последовательно и определённо извлекать звуки? Чтобы умело перемещать пальцы и нажимать на 88 клавиш? Это всё техника. Она важна, но она не отвечает на главный вопрос. Я часто задумываюсь: а понимают ли музыканты, которые играют на инструментах, что они играют и зачем? Считают ли они, что инструмент, на котором они играют, достаточен для них? Или они играют на нём просто потому, что научились, а на самом деле хотели бы на другом? Мне кажется, многие никогда не задаются этим вопросом. Они просто берут гитару или фортепиано, потому что так принято или потому что это доступно. И играют — иногда хорошо, иногда технично, но не всегда осознанно. А что, если инструмент — это не просто средство, а выбор, который определяет, что ты можешь сказать? Или он не определяет, а ограничивает? Хватит ли шести металлических проволок на куске дерева или 88 клавиш для того, чтобы выразить себя? Я не знаю ответа. Я только спрашиваю. А вы когда-нибудь задумывались, почему играете именно на том, на чём играете? Или это просто инструмент, который оказался под рукой?

ПОПРОБУЙТЕ СЛУШАТЬ ТОЛЬКО СВОЮ МУЗЫКУ Я как-то писал, что к своим творениям надо относиться одновременно как к шедеврам и как к отходам жизнедеятельности. Но тогда я говорил об отношении творца к своему творению. А что, если сменить оптику и посмотреть на это глазами слушателя — и создать тем самым звуковой мир, в котором ты живёшь. Я предполагаю, что здесь возможен интересный феномен: такая музыка будет надоедать — и тем самым вынуждать твоё творческое «я» создавать что-то новое или дорабатывать предыдущее, шлифовать те мелочи, которые слышны только тебе. И забавно вот что. Музыку, которую ты пишешь только для себя, ты создаёшь без оглядки на кого бы то ни было — ты не пытаешься угодить, не подстраиваешься под ожидания. В этом есть важнейший момент, хотя для сторонних людей и для многих музыкантов, встроенных в индустрию, это может выглядеть странно. Трансгрессивность такого подхода, по идее, будет вынуждать тебя развиваться строго в соответствии с твоим индивидуальным «я». А значит, и твоя музыка будет становиться всё более уникальной — потому что она растёт только из тебя, а не из запросов среды. И забавный побочный эффект: после «своего" ты начинаешь иначе слышать чужую музыку. Как будто твой слух откалибровался по-новому.

КАК ОТНОСИТЬСЯ К СВОИМ ТВОРЕНИЯМ? Как ни парадоксально, но к своим произведениям стоит относиться одновременно как к шедевру и как к отходам жизнедеятельности, то есть как к гавну. И у этого есть рациональное объяснение. Почему как к отходам жизнедеятельности? Потому что творчество – это процесс, сродни пищеварению. Мы перевариваем культурный контекст, осмысляем его, формулируем свою идею исходя из уже существующих пластов. По сути, мы наедаемся чужими идеями, а наши картины, треки, тексты – это продукты жизнедеятельности нашего творческого «я». Звучит грубо, но в этом есть честность. Почему как к шедевру? Потому что тщательность в создании всё-таки нужна. Небрежность допустима только тогда, когда она сама является художественным высказыванием. В остальных случаях – непозволительна. Почему нельзя относиться только как к гавну? Тогда качество неизбежно поползёт вниз – небрежность станет привычкой, и материал и будет таковым. Почему нельзя только как к шедевру? Потому что появится излишний перфекционизм, который будет мешать развитию – и в итоге может убить само желание творить. Сколько гениальных вещей так и осталось лежать «в столе» именно из-за этого. Всё парадоксально: и шедевр, и гавно одновременно. В этом балансе – единственная рабочая стратегия. Исходя из приведённых выше утверждений, мы ищем баланс, одновременно пребывая в полярностях, вычитающие друг друга. По сути, это и есть гегелевская триада: тезис (шедевр), антитезис (гавно) и синтез, или если хотите закон единства и борьбы противоположностей в чистом виде. Две установки — «шедевр» и «гавно» — не могут существовать по отдельности. Их конфликт — не проблема, а двигатель. Я не ищу компромисса между ними, я учусь переключаться: в процессе — тщательность, в результате — лёгкость. Борьба продолжается, но теперь она работает на меня, а не против меня. Это и есть диалектика творчества. А как Вы относитесь к своим работам? Склонны к самолюбованию или к самоедству? Или нашли ту самую золотую середину?